1944

КИШИНЁВ — ГОРОД ФЕНИКС

Реинкарнация города. Solid и Void. Что действительно необходимо охранять?

Предложение к обсуждению раздела исторического, архитектурного и природного наследия Генерального плана Кишинёва 2040

Анатолий Гордеев, архитектор

1. Можем ли мы управлять собственным развитием?

Всё в этом мире имеет два начала — духовное и материальное.

Материальное обладает размерами, массой, формой. Оно возникает, изменяется, стареет и разрушается.

Духовное существует иначе. Сознание, память, знания, талант, опыт, мудрость не определяются физическими размерами тела. Они могут передаваться следующим поколениям и продолжать существовать после исчезновения своей первоначальной материальной оболочки.

Человек — не только тело. Его ценность мы определяем прежде всего не физической силой или внешним обликом, а сознанием, интеллектом, чувствами, способностью мыслить и создавать.

Но насколько мы способны управлять собственным развитием?

Когда рождается ребёнок, мы знаем, что он будет расти. Но никто не может сказать, каким именно он станет.

Какого роста он достигнет? Какими будут его способности, характер, интересы? Кем он станет через двадцать, сорок или шестьдесят лет?

Мы можем предполагать, прогнозировать, создавать благоприятные условия. Но не можем заранее определить его будущее.

Мы не выбираем, насколько вырасти в следующем году. Не устанавливаем окончательные пропорции своего тела. Не можем произвольно остановить развитие одной части организма, не затронув другие.

Развитие происходит непрерывно, под влиянием множества факторов, лишь часть которых нам известна.

Но означает ли это, что мы совершенно не можем влиять на своё развитие?

Разумеется, нет.

Мы заботимся о здоровье, образовании, физическом и духовном совершенствовании. А когда возникают проблемы, обращаемся к врачам.

Врач не составляет план того, каким должен стать человек через двадцать лет.

Он наблюдает за состоянием организма, проводит диагностику, выявляет отклонения, оценивает риски и при необходимости предлагает вмешательство.

После вмешательства наблюдение продолжается. По мере изменения состояния человека меняются и рекомендации.

Мы не можем заранее управлять собственным развитием как запроектированным процессом. Но можем постоянно сопровождать его, наблюдать, оценивать и корректировать в случае необходимости.

Мне представляется, что именно такой подход должен стать основой современного градостроительства.

Потому что город — тоже живой организм.

2. Мы не знаем, каким станет Кишинёв

Сегодня разрабатывается Генеральный план Кишинёва 2040.

Но можем ли мы знать, каким будет город через четырнадцать лет?

Сколько людей в нём будет жить? Какими будут транспорт, энергетика, технологии строительства, способы работы и общения? Какие территории приобретут новое значение? Какие предприятия появятся, а какие исчезнут?

Мы можем строить прогнозы.

Но прогноз — это не знание будущего.

Могли ли градостроители середины XX века представить современную автомобилизацию, цифровые технологии, изменение характера занятости и повседневной мобильности?

Могли ли авторы Генерального плана 2007 года заранее определить последствия последующих экономических, социальных и геополитических изменений?

Нет.

И мы сегодня не способны точно предсказать Кишинёв 2040 или 2050 года.

Мы знаем лишь одно: город будет продолжать изменяться.

Он будет развиваться, хотя этот процесс не обязательно означает постоянное увеличение населения и застроенной территории. Одни части могут расти, другие сокращаться, менять функции или освобождать место для новых форм городской жизни.

Но развитие не остановится с утверждением Генерального плана.

Следовательно, мы не можем запроектировать его окончательное состояние.

Мы можем изучать закономерности развития города, наблюдать за его состоянием, сохранять жизненно важные структуры и своевременно вмешиваться, когда возникает необходимость.

В таком понимании Генеральный план должен стать не изображением города в заранее выбранном будущем году, а системой постоянного профессионального сопровождения его развития.

И здесь возникает вопрос, непосредственно связанный с темой исторического наследия.

Если мы не знаем, каким станет город, то что именно должны охранять?

3. Solid и Void. Тело и душа города

В архитектуре существуют два фундаментальных понятия: Solid и Void.

Solid — материальная масса, застройка, здания и сооружения.

Void — пространство между ними.

Обычно главным предметом проектирования и охраны становится Solid.

Мы учитываем здания, устанавливаем их высоту, площадь, строительный объём, историческую ценность. Составляем реестры памятников, определяем охранные зоны и ограничения.

А Void нередко воспринимается как территория, свободная от застройки, потенциальный резерв для размещения новых материальных объектов.

Но если взглянуть на город в исторической перспективе, становится очевидным, что именно пространство способно обладать значительно большей продолжительностью жизни, чем окружающая его материальная форма.

Здания появляются и исчезают.

Улицы меняют названия и архитектурное окружение.

Кварталы перестраиваются.

Целые районы могут быть уничтожены войной или пожаром.

Но долины, возвышенности, направления движения, взаимное расположение исторических центров и пространственные связи способны сохраняться столетиями и даже тысячелетиями.

Именно они создают условия, благодаря которым на одном и том же месте возникают новые формы городской жизни.

Solid — это тело города. Void — его пространственная душа.

Речь идёт, конечно, о философском образе, а не о буквальном отождествлении городской среды с человеческим сознанием.

Но этот образ позволяет понять существенную особенность исторического города.

Его материальная форма принадлежит определённой эпохе.

Его пространственная память связывает множество эпох.

И если мы хотим действительно сохранить историческую идентичность города, недостаточно охранять только здания.

Необходимо понять, что составляет его пространственную основу.

Для Кишинёва этот вопрос имеет исключительное значение.

4. Город не умирает. Он переживает реинкарнацию

Человек рождается, растёт, стареет и умирает. Его материальное тело имеет ограниченный срок существования.

Но согласно философскому представлению о реинкарнации, душа не исчезает вместе с телом. Она продолжает существовать, принимая новое материальное обличье.

С городом происходит нечто удивительно похожее.

Город не умирает вместе со своими зданиями. Его душа остаётся на месте и обретает новое материальное воплощение.

Разрушаются дома, исчезают улицы и кварталы, меняются архитектурные стили, политические системы и общественные функции.

Иногда от прежнего города практически ничего не остаётся.

Но пространство продолжает существовать.

Остаются долины рек, возвышенности, исторические направления, места притяжения и пространственные отношения. Даже исчезнувшие материальные объекты нередко продолжают влиять на последующую планировку.

На этом основании появляется новая архитектура.

Возникают новые общественные центры.

Меняются масштабы и функции.

Город словно получает новое тело.

Это и есть его реинкарнация.

Кишинёв — один из выразительных примеров такого процесса.

Мы говорим о средневековом, имперском, межвоенном, советском и современном Кишинёве.

Их материальный облик существенно различается.

Но это не несколько независимых городов, случайно оказавшихся в одном месте.

Это последовательные воплощения единой пространственной истории.

Каждая эпоха создавала своего Кишинёва.

И всё же это оставался Кишинёв.

Меняется тело. Сохраняется пространственная память.

Именно поэтому образ города Феникса представляется особенно точным.

Феникс не просто восстанавливает прежний облик после разрушения.

Он возрождается для новой жизни.

Кишинёв неоднократно переживал разрушения и радикальные преобразования, но продолжал существовать, принимая новые архитектурные формы.

Это не означает, что материальные потери не имеют значения.

Подлинные исторические здания и памятники невосполнимы. Их уничтожение обедняет память города.

Но жизнь города не заканчивается вместе с исчезновением отдельного здания или даже целого квартала.

Она продолжается в пространственной системе, способной принять новое воплощение.

Именно эту преемственность необходимо понять и научиться охранять.

5. Долина Бâка — душа Кишинёва

Прежде чем появился Кишинёв, существовала долина реки Бâк.

Существовали её склоны, террасы, холмы, источники, притоки, места переправ и естественные направления движения.

Именно эта природная структура создала условия для появления поселений.

В грамоте от 17 июля 1436 года, содержащей одно из первых известных упоминаний названия, связываемого с Кишинёвом, территория описывается через природные и пространственные ориентиры.

Река Бâк, долина, источник, татарское поселение, лес, Чешенэул Акбаша.

Точная локализация отдельных ориентиров остаётся предметом исторического исследования.

Но обратим внимание на главное.

Территория определяется через пространство, а не через архитектурные объекты.

Прошло почти шесть столетий.

За это время Кишинёв приобрёл совершенно иной материальный облик.

Возникли железные дороги, промышленные предприятия, многоэтажные здания, транспортные магистрали.

Но долина Бâка осталась основой пространственной организации города.

Она продолжает определять направления транспортных связей, характер рельефа, положение отдельных районов и возможности их взаимодействия.

Могли ли жители XV века предвидеть появление железной дороги?

Разумеется, нет.

Но пространственная структура долины создала условия, благодаря которым через века здесь возник новый транспортный коридор.

Это наглядно показывает различие между Solid и Void.

Пространство не предписывает конкретную форму будущего, но определяет существенную часть условий, в которых это будущее возникает.

Сегодня мы можем восстановить Бâк как природную и общественную ось.

Можем устранить часть накопившихся экологических проблем.

Можем связать разрозненные городские территории непрерывной системой общественных пространств.

Но никто не знает, какие ещё функции долина приобретёт через пятьдесят или сто лет.

Поэтому её значение нельзя сводить к сегодняшним проектам благоустройства.

Необходимо сохранить саму пространственную систему долины, её природную непрерывность и способность принимать новые формы городской жизни.

Долина Бâка должна рассматриваться как единый историко-природный ландшафт и фундаментальная часть наследия Кишинёва.

Не только как река.

Не только как экологический коридор.

А как древнейшая пространственная основа города.

6. Мазаракиевский холм и другие исторические доминанты

Другой пример пространственной преемственности — Мазаракиевский холм.

Его значение определяется не только расположенной здесь исторической церковью.

Прежде всего это естественная возвышенность, господствующая над определённой частью долины Бâка.

С этой территорией традиционно связывают раннюю историю Кишинёва. Существует гипотеза о её отношении к пространственным ориентирам грамоты 1436 года, требующая дальнейшей исторической и археологической проверки.

Но независимо от точной интерпретации документа сам холм продолжает оставаться важным элементом исторического ландшафта.

Менялись поселения, здания и окружающая застройка.

Но значение возвышенности как пространственного ориентира сохранялось.

В XX веке вблизи этой исторической местности появились шестнадцатиэтажные жилые здания, создавшие новый современный высотный акцент.

Возникает вопрос: случайно ли новые архитектурные доминанты появляются возле старых пространственных ориентиров?

Сходную ситуацию можно наблюдать на противоположном берегу Бâка, в районе церкви Святых Константина и Елены, где современная высотная застройка также изменила силуэт.

Особого исследования заслуживает и район Благовещенской церкви.

Возможно, здесь проявляется пространственная закономерность: каждая новая эпоха стремится выразить значение определённых мест своими архитектурными средствами.

Это пока гипотеза, которую необходимо проверять, а не готовое оправдание высотного строительства.

Новая доминанта может подчеркнуть исторический рельеф.

Но может и уничтожить историческую панораму.

Поэтому предметом охраны должны быть не только отдельные здания.

Необходимо исследовать и сохранять сами пространственные отношения: холмы, их силуэты, видовые бассейны, взаимную видимость, положение относительно долины и других ориентиров.

Охранять следует не только памятник, но и пространство, благодаря которому он приобретает своё значение.

7. Главный проспект: череда материальных воплощений

Сколько раз менялся главный проспект Кишинёва?

Менялись названия, фасады, общественные функции, архитектурные стили, транспорт и политические символы.

Войны и реконструкции радикально преобразовывали его материальную ткань.

Но главный проспект продолжал сохранять организующую роль в пространственной структуре города.

Каждая эпоха создавала его новое воплощение.

И никто из прежних градостроителей не мог заранее знать, каким он станет сегодня.

Точно так же мы не знаем, каким будет проспект Штефана чел Маре через сто лет.

Означает ли это, что необходимо остановить его дальнейшее развитие?

Нет.

Но это означает, что мы должны понимать, что именно необходимо сохранить при будущих изменениях.

Подлинные исторические здания.

Ценные архитектурные ансамбли.

Систему общественных пространств.

Масштабные отношения.

Важнейшие направления и перспективы.

Связи между общественными центрами.

Историческое значение самого проспекта в пространственной организации города.

Нельзя сохранить исторический проспект только путём консервации отдельных фасадов.

Но нельзя и считать, что сохранение направления улицы оправдывает уничтожение всех её исторических зданий.

Материальное и пространственное наследие взаимосвязаны.

Задача не в том, чтобы сохранить проспект в облике одной эпохи, а в том, чтобы обеспечить непрерывность его исторической жизни.

8. От Пушкина к Измаилу. Как меняется масштаб городской души

История Кишинёва позволяет проследить ещё одну интересную закономерность.

При развитии города меняются не только здания и размеры территории, но и масштаб его пространственной организации.

Историческая линия нынешней улицы Пушкина связана с границами прежних владений и переходом между старой городской тканью и регулярной планировкой нового города.

По одну сторону постепенно сформировалась новая регулярная часть, связанная с административным центром.

По другую сохранялись более древние поселения и элементы исторической городской структуры.

Со временем эти прежде различные части объединились.

То, что когда-то было границей между двумя частями города, стало внутренним элементом единого исторического центра.

Почему административное ядро столь долго сохраняет своё положение в западной части сложившейся центральной структуры?

В какой мере это объясняется историческими обстоятельствами, а в какой — долговременной пространственной организацией?

Это интересный вопрос для самостоятельного исследования.

Но ещё интереснее происходящее сегодня.

На следующем масштабе аналогичную роль начинает приобретать улица Измаил.

Её можно образно назвать новым городским Decumanus — не в буквальном смысле римской системы улиц, а как структурообразующую линию нового масштаба.

Теперь уже весь сложившийся исторический центр может рассматриваться как одна часть более крупной пространственной системы.

А по другую сторону формируется перспектива Восточного города.

Повторяется принцип, хотя масштаб и содержание становятся другими.

Прежняя граница постепенно превращается в связь между частями нового целого.

Но важно не превращать это наблюдение в очередной жёсткий прогноз.

Мы не можем сегодня знать окончательный облик Восточного города.

Не можем точно определить, какие функции он приобретёт и как изменятся его связи с историческим центром.

Мы можем лишь выявить пространственные условия, на которых будет происходить его развитие.

Долину Бâка.

Железнодорожный коридор.

Рельеф.

Линию Измаил.

Исторические направления.

Возможности формирования новых общественных пространств и транспортных связей.

Именно поэтому Восточный город необходимо начинать проектировать не с определения объёмов недвижимости, а с исследования пространственного каркаса.

Предлагаемый Metropolitan Gateway Hub в районе пересечения Измаила, железной дороги и долины Бâка может стать важным элементом такой системы.

Но это тоже не окончательный ответ.

Его роль, форма и функции должны проверяться по мере развития города.

Наша задача — не предписать Восточному городу его будущее, а сохранить и создать условия, в которых оно сможет возникнуть.

9. Скорость меняет само пространство города

На следующем уровне пространственное развитие Кишинёва выходит за пределы физического расширения городской территории.

Здесь появляется новый фактор — скорость.

Пространство растёт с ростом скоростей.

При пешеходном передвижении человек воспринимает своим повседневным пространством сравнительно небольшую территорию.

Городской транспорт увеличивает доступность удалённых районов.

Автомобиль меняет отношения между городом и пригородами.

Скоростная железная дорога способна объединить в единую функциональную систему города, расположенные на значительном расстоянии друг от друга.

Сами города не перемещаются.

Расстояние в километрах остаётся прежним.

Но время, необходимое для взаимодействия, сокращается.

Меняются возможности ежедневной работы, образования, медицинского обслуживания, культурных и деловых контактов.

Возникает новое функциональное пространство.

Именно поэтому развитие железнодорожного сообщения между Яссами и Кишинёвом открывает возможность формирования диполиса.

Следующим потенциальным масштабом может стать триполис Яссы — Кишинёв — Тирасполь.

Сегодня это долгосрочная гипотеза, зависящая от развития железнодорожной инфраструктуры, политических условий, безопасности, пограничных процедур и интенсивности реальных межгородских связей.

Но сам принцип исключительно важен.

Город способен увеличивать своё пространство, не увеличивая собственную застроенную территорию.

Его функциональные границы меняются с появлением новых возможностей взаимодействия.

Поэтому попытка навсегда определить пространственные пределы Кишинёва обречена устаревать.

Мы не знаем, какие скорости, технологии и формы коммуникации будут существовать через несколько десятилетий.

Но можем уже сегодня не уничтожать возможности будущих связей.

Можем сохранять необходимые пространственные коридоры.

Можем не допускать необратимого разрушения природного каркаса.

Можем формировать транспортные узлы, способные адаптироваться к новым условиям.

Это ещё один пример того, как охрана пространственного наследия оказывается связанной с будущим города.

10. Градостроитель — не пророк, а врач

Вернёмся к исходной аналогии.

Мы не знаем, каким станет ребёнок.

И никто не разрабатывает обязательный план его физического развития на двадцать лет вперёд с точным указанием роста, веса и пропорций тела.

Но за здоровьем ребёнка наблюдают врачи.

Они знают закономерности развития организма.

Выявляют нарушения.

Оценивают риски.

Назначают лечение или профилактические меры.

А затем проверяют результаты.

Врач не управляет жизнью человека как заранее спроектированным механизмом.

Он помогает организму развиваться.

Градостроительство должно действовать аналогично.

Необходимо перестать требовать от генерального плана точного предсказания того, каким станет город к определённому году.

Нужна система постоянного наблюдения за городом.

За населением и характером расселения.

За мобильностью.

За состоянием инженерной инфраструктуры.

За природной средой.

За экономикой.

За историческим и пространственным наследием.

За последствиями новых строительных проектов.

И на основании этой информации необходимо принимать конкретные решения.

Иногда потребуется вмешательство.

Иногда — изменение существующих правил.

Иногда — строительство новой инфраструктуры.

А иногда наиболее правильным решением окажется отказ от вмешательства.

Но в любом случае решение должно приниматься на основе актуальной диагностики, а не только прогнозов, сделанных десять или двадцать лет назад.

Генеральный план должен перестать быть предсказанием будущего и стать системой профессионального сопровождения жизни города.

Разумеется, аналогия с врачом имеет пределы. Город — не биологический организм. Его развитие зависит от общественных решений, экономики, собственности, законодательства и человеческой воли.

Но именно поэтому постоянное наблюдение и адаптация решений здесь не менее необходимы.

11. Что же охранять в Кишинёве?

Теперь можно вернуться к главному вопросу.

Если город постоянно меняется и мы не знаем, каким будет его следующее воплощение, что именно необходимо сохранять?

На мой взгляд, предмет охраны должен быть значительно шире перечня исторических зданий.

В первую очередь необходимо выявить жизненно важную пространственную структуру города.

Ту систему, которая обеспечивает его историческую преемственность и способность к дальнейшему развитию.

Для Кишинёва я предлагаю выделить следующие составляющие наследия.

Исторический природный каркас

Долина Бâка, её притоки, источники, склоны, террасы, возвышенности, водоразделы.

Это не свободные земельные участки, предназначение которых можно произвольно менять.

Это долговременные природные условия существования города.

Здесь необходимо сохранять гидрологическую, экологическую и пространственную непрерывность.

Пространственные доминанты

Мазаракиевский холм, возвышенность у церкви Святых Константина и Елены, район Благовещенской церкви и другие важнейшие исторические ориентиры.

Охране должны подлежать не только объекты, но и их пространственное положение, силуэты, видовые связи и взаимоотношения с окружающим ландшафтом.

Исторические направления и связи

Древние пути, переправы, городские оси, главный проспект, сохранившиеся элементы старой уличной структуры.

Их значение следует оценивать не только по возрасту материальной застройки, но и по роли в пространственной организации города.

Исторические границы и переходы

Границы старых владений, переходы между старым и регулярным городом, линии Пушкина и Измаила.

Они позволяют понять, как изменялась внутренняя структура Кишинёва при переходе от одного масштаба развития к другому.

Не всякая историческая граница должна сохраняться как физический барьер.

Нередко её историческая роль заключается именно в последующем превращении в связующее пространство.

Общественные пространства

Площади, улицы, парки, бульвары, проходы, набережные, исторические места общественной жизни.

Их ценность определяется не только внешним оформлением, но и возможностью оставаться открытыми, доступными и способными принимать новые общественные функции.

Подлинное материальное наследие

Памятники архитектуры, исторические ансамбли, археологические объекты, ценные здания и фрагменты городской ткани.

Они сохраняют незаменимые свидетельства конкретных эпох.

Поэтому охрана пространственной структуры не может служить оправданием их уничтожения.

Напротив, материальные памятники и пространство должны рассматриваться как взаимодополняющие части единого наследия.

Возможности будущего развития

Это наиболее важное дополнение.

Мы должны сохранять не только то, что существует сегодня, но и определённые возможности, без которых дальнейшее развитие города может оказаться ограниченным.

Возможность восстановить долину Бâка.

Возможность соединить разделённые части города.

Возможность создать новые общественные пространства.

Возможность сформировать транспортные связи будущего.

Возможность адаптировать исторические территории к новым потребностям, не уничтожая их идентичности.

Охрана наследия должна защищать не только прошлое города, но и условия его будущих воплощений.

12. Почему традиционная охрана наследия недостаточна

Сегодня историческое наследие рассматривается преимущественно через материальные объекты.

Памятники.

Ансамбли.

Зоны исторической застройки.

Ограничения высотности.

Регламенты реконструкции.

Всё это необходимо.

Но этого недостаточно.

Можно сохранить церковь и уничтожить её историческую панораму.

Можно сохранить отдельные фасады улицы, нарушив всю её пространственную композицию.

Можно защитить памятники в пределах установленной охранной зоны, одновременно допустив строительство за её пределами, которое радикально изменит их восприятие.

Можно сохранить историческую застройку, но уничтожить реку, холм или старую связь между частями города.

И тогда мы получим коллекцию сохранённых объектов, но не обязательно сохранившийся исторический город.

Существует и противоположная опасность.

Если охрана превращается в запрет любых изменений на большой территории, город может утратить способность адаптироваться.

Меняются потребности жителей, формы работы, требования к безопасности, доступности и инженерной инфраструктуре.

Застывшая материальная форма не всегда способна обеспечивать нормальную городскую жизнь.

Поэтому необходимо различать две задачи.

Первая — сохранение подлинного материального наследия, утрата которого невосполнима.

Вторая — сохранение исторической пространственной структуры, допускающей новые материальные воплощения при условии сохранения её существенных качеств.

Эти задачи не противоречат друг другу.

Но требуют разных методов исследования и регулирования.

Охранять город — не значит останавливать его развитие. Это значит не допускать изменений, которые лишают его способности оставаться самим собой.

13. От разового исследования к постоянной диагностике

Если принять предложенную концепцию, необходимо изменить не только содержание раздела наследия, но и способ его использования.

Исследование исторического города не должно завершаться вместе с утверждением Генерального плана.

Оно должно стать постоянно действующей системой знаний.

В её основе может находиться открытая цифровая пространственная модель Кишинёва, объединяющая исторические карты, современные геоинформационные данные, рельеф, гидрографию, памятники, общественные пространства, транспортные связи и другую информацию.

Но цифровая модель сама по себе не является целью.

Она должна помогать принимать решения.

Предлагается следующий непрерывный цикл:

Наблюдение → Диагностика → Оценка последствий → Решение → Вмешательство → Проверка результатов → Новое наблюдение.

Именно такой принцип лежит в основе предлагаемой системы адаптивного городского планирования DAUF.

В отношении наследия это означает постоянное наблюдение за состоянием исторического пространственного каркаса.

Например, появляется предложение строительства высотного здания возле исторического холма.

Необходимо оценить не только его формальное соответствие регламенту, но и воздействие на панорамы, видовые связи, масштаб пространства и историческое восприятие местности.

Планируется преобразование бывшей промышленной территории возле Бâка.

Следует проверить, улучшает ли оно состояние речной долины, восстанавливает ли связи между берегами, создаёт ли новые общественные пространства.

Предлагается крупный инвестиционный проект в Восточном городе.

Необходимо выяснить, способствует ли он пространственному объединению города или формирует новую изолированную территорию.

После реализации проекта следует проверить, подтвердились ли прогнозы.

Если нет — корректировать дальнейшие решения.

Таким образом, охрана наследия становится не разовой административной процедурой, а постоянным процессом заботы о городской среде.

Это не обязательно требует создания новых учреждений и увеличения числа чиновников.

Необходимы общая информационная основа, постоянное профессиональное сопровождение, независимая экспертиза, открытые данные и понятные процедуры принятия решений.

14. Каким должен стать Генеральный план 2040?

Может возникнуть закономерный вопрос.

Если будущее непредсказуемо, нужны ли вообще генеральные планы?

Безусловно, нужны.

Но их содержание и назначение должны измениться.

Генеральный план должен фиксировать не заранее предопределённое будущее, а существующее состояние города, знания о закономерностях его развития, важнейшие ограничения и принципы принятия решений.

Необходимо различать то, что обладает долговременной устойчивостью, и то, что меняется сравнительно быстро.

Долина Бâка существовала до Кишинёва и будет существовать в будущем.

Но транспортные технологии, способы её пересечения и функции прилегающих территорий будут меняться.

Мазаракиевский холм сохраняет своё пространственное положение.

Но окружающая архитектура будет продолжать развиваться.

Исторический проспект останется важной частью центральной городской структуры.

Но характер транспорта, общественного использования и отдельные элементы застройки могут измениться.

Поэтому генеральный план должен содержать устойчивую основу и адаптивные решения.

Устойчивую — в отношении природного и исторического пространственного каркаса, подлинного наследия и фундаментальных требований безопасности.

Адаптивную — в отношении функций, плотности, технологий, инвестиционных проектов и многих инфраструктурных решений.

При этом адаптивность не означает произвольность.

Любое изменение должно быть профессионально обосновано, публично объяснено и проверено на соответствие долговременным интересам города.

Генеральный план должен быть устойчивым в принципах и способным изменяться в конкретных решениях.

Именно такая система может обеспечить непрерывность развития города в условиях неопределённого будущего.

15. Конкретные предложения к разделу наследия PUG Chișinău 2040

В рамках обсуждения исследований исторического, архитектурного и природного наследия предлагаю рассмотреть следующие дополнения.

1. Признать историческое пространственное наследие самостоятельным предметом исследования и охраны.

Наряду с памятниками и архитектурными ансамблями необходимо исследовать устойчивые пространственные отношения, определяющие историческую идентичность города.

2. Разработать карту исторического пространственного каркаса Кишинёва.

Включить в неё долину Бâка, рельеф, исторические возвышенности, доминанты, важнейшие направления, общественные пространства, исторические границы и визуальные связи.

3. Выделить долину Бâка как единый историко-природный ландшафт.

Рассматривать её не как совокупность отдельных земельных участков и водохозяйственных объектов, а как непрерывную пространственную систему, имеющую основополагающее значение для истории и будущего города.

4. Исследовать систему исторических пространственных доминант.

Для Мазаракиевского холма, района церкви Константина и Елены, Благовещенской церкви и других значимых мест определить не только охранные зоны объектов, но и видовые бассейны, силуэты и пространственные отношения.

5. Исследовать историческую преемственность городской структуры.

Особое внимание уделить развитию пространственных отношений от старого города к регулярному, роли исторических границ по линии Пушкина, формированию рубежа Измаила и возможному переходу к новому масштабу организации центрального города.

6. Разделить режимы охраны материальных объектов и пространственных систем.

Подлинные памятники должны сохраняться в соответствии с их исторической ценностью.

Пространственные системы должны регулироваться исходя из сохранения их основных качеств, связей и возможности адаптации.

7. Включить оценку пространственного воздействия в рассмотрение крупных проектов.

Особенно проектов высотной застройки, новых транспортных сооружений, преобразования промышленных территорий и формирования новых общественных центров.

8. Использовать Восточный город как пилотный проект пространственной преемственности.

Его разработку следует начинать с выявления и оценки природного, исторического и транспортного каркаса, а не с распределения территории между предполагаемыми объектами недвижимости.

9. Создать открытую цифровую модель исторического пространственного наследия.

Она должна быть связана с другими разделами Генерального плана и обновляться по мере поступления новых данных.

10. Перейти от разовой охраны к постоянному профессиональному сопровождению.

Предусмотреть регулярный мониторинг состояния исторического пространственного каркаса, оценку новых проектов и проверку последствий реализованных решений.

11. Не допускать необратимого уничтожения важных возможностей будущего развития.

При оценке проектов учитывать не только существующие ограничения, но и их воздействие на потенциальные общественные, природные и транспортные связи.

12. Обеспечить согласованность наследия с развитием всего городского организма.

Исторический центр нельзя исследовать изолированно от долины Бâка, прилегающих территорий, Восточного города, транспортной системы и перспектив метрополии.

Эти предложения не предполагают отказа от действующей охраны памятников.

Они направлены на её дополнение системой защиты пространственной преемственности и непрерывности городской жизни.

16. Главное — не перепутать сохранение жизни с остановкой развития

В современной практике охрана наследия нередко противопоставляется развитию.

Одни требуют максимально сохранить существующее.

Другие рассматривают историческую среду как препятствие для инвестиций и строительства.

Но, возможно, обе позиции исходят из одной и той же ошибки.

Они рассматривают город прежде всего как совокупность материальных объектов.

Если же город — развивающийся организм, то вопрос заключается не в том, сохранять его или изменять.

Он заключается в том, какие изменения позволяют продолжать его жизнь.

Вернёмся к аналогии с человеком.

Мы не считаем сохранение здоровья требованием навсегда остаться ребёнком.

Наоборот, нормальное развитие предполагает непрерывные изменения.

Но не каждое изменение полезно.

Одни являются естественной частью развития.

Другие свидетельствуют о нарушении работы организма.

Именно поэтому необходимы наблюдение, диагностика и профессиональная помощь.

Так и в городе.

Новое здание не обязательно уничтожает наследие.

Но строительство, которое разрушает исторические пространственные связи, может нанести городу серьёзный ущерб.

Сохранение старого здания может быть необходимым из-за его уникальной исторической ценности.

Но механическое сохранение любой существующей материальной формы не обязательно полезно для городской жизни.

Нельзя заменить профессиональное понимание города универсальной формулой «разрешить» или «запретить».

Необходимо исследовать его состояние и последствия каждого существенного вмешательства.

Причём такие оценки должны проводиться постоянно, поскольку город постоянно меняется.

17. Вместо заключения. Мы не знаем, каким будет следующее воплощение Кишинёва

Мы не знаем, каким станет Кишинёв в 2040 году.

Не знаем, каким он будет в 2050-м или через сто лет.

И никто не может этого знать.

Так же как мы не можем заранее определить собственное развитие, мы не можем предписать городу его будущую материальную форму.

Но мы знаем, что его жизнь будет продолжаться, даже если её масштабы, функции и направления изменятся.

История Кишинёва показывает, что город способен многократно менять свой облик, оставаясь самим собой.

Он переживает своеобразную реинкарнацию.

Исчезает прежняя материальная оболочка.

Появляется новая.

Но пространственная память продолжает связывать разные эпохи.

Долина Бâка существовала до возникновения города.

Мазаракиевский холм продолжал оставаться ориентиром при смене поселений и архитектурных форм.

Главный проспект неоднократно менял свой облик, сохраняя организующую роль.

Линия Пушкина из исторического рубежа стала частью единого центра.

Измаил может стать пространственной связью следующего масштаба.

Восточный город способен сформировать новое воплощение центрального Кишинёва.

А новые транспортные скорости открывают возможность возникновения ещё более крупных пространственных систем — от диполиса Яссы — Кишинёв до потенциального триполиса Яссы — Кишинёв — Тирасполь.

Никто не мог предвидеть все эти преобразования в момент возникновения города.

И мы не можем предвидеть те изменения, которые произойдут в будущем.

Но это не означает, что мы должны отказаться от заботы о городе.

Напротив, именно непредсказуемость развития требует постоянного профессионального наблюдения.

Как врач не предписывает человеку его будущую физическую форму, а помогает организму сохранять жизнеспособность, так и градостроитель должен сопровождать развитие города, выявлять проблемы и своевременно предлагать необходимые решения.

В этом и заключается принципиальное отличие адаптивного градостроительства от попытки заранее нарисовать окончательный город.

Мы можем не знать его будущего облика.

Но можем беречь его историческую память.

Можем сохранять природные и пространственные основы.

Можем защищать подлинные памятники.

Можем предотвращать разрушение жизненно важных связей.

Можем оставлять пространство для будущих возможностей, о которых сегодня ещё не знаем.

Город не умирает вместе со своими зданиями. Его душа остаётся на месте и принимает новое материальное обличье.

Кишинёв — город Феникс.

Его история — последовательность материальных воплощений.

Его душа — пространственная память.

А его будущее не может и не должно быть заранее предписано.

Поэтому основной вопрос Генерального плана Кишинёва 2040 должен звучать иначе.

Не «Каким будет город в 2040 году?»

А «Как обеспечить непрерывность его жизни и способность к развитию, каким бы он ни стал?»

И применительно к историческому наследию:

Не только «Какие здания необходимо сохранить?»

А «Что составляет душу Кишинёва и что мы обязаны защитить, чтобы город сохранял свою идентичность при любых будущих преобразованиях?»

Мы не должны проектировать судьбу города.

Мы должны научиться сопровождать его жизнь.

Генеральный план должен перестать быть проектом окончательного будущего облика города и стать инструментом постоянной заботы о его развитии.

А охрана наследия — перестать ограничиваться консервацией прошлого и стать защитой непрерывности городской жизни.

Именно в этом, на мой взгляд, заключается главный смысл охраны наследия Кишинёва — города Феникса.