Наследие Кишинёва в PUG 2040: не одна граница, а система исторических ценностей
Предложение к обсуждению раздела Patrimoniu construit: от статической охраны «исторического центра» к адаптивной системе исторических ценностей для города и всего муниципия.
Предлагается не отменить существующую систему охраны, а изменить её логику: сначала определить реально сохранившиеся ценности и их атрибуты, а уже затем устанавливать границы, режимы и допустимые преобразования.
Сегодня система охраны наследия Кишинёва по-прежнему во многом строится вокруг двух элементов: большой территории «Nucleul istoric» и списка отдельных памятников.
Но проведённый анализ показывает, что историческая ценность города распределена гораздо сложнее.
Она существует в зданиях, ансамблях, уличной структуре, старой парцелляции, археологии, рельефе, исторических дорогах, визуальных связях, сакральных доминантах, долинах, местах памяти и даже на территориях, где первоначальная материальная форма почти полностью исчезла.
Причём всё это не заканчивается на границе нынешнего исторического центра и даже на границе собственно города.
Поэтому главный вопрос для PUG Chișinău 2040, на мой взгляд, должен звучать иначе:
не «где проходит граница исторического центра?», а «что именно сохранилось, какую ценность это имеет и каким образом этой ценностью следует управлять в процессе дальнейшего развития города?»
Исторические слои и потенциально ценные территории муниципия Chișinău. Рабочая аналитическая карта. Она показывает, что наследие распределено далеко за пределами нынешнего Nucleul istoric и должно рассматриваться в масштабе всего муниципия.
Hartă analitică de lucru. Nu reprezintă o propunere de delimitare juridică.
Исторический Кишинёв не совпадает с одной административной границей
Существующая граница памятника национального значения №308 сыграла важную защитную роль.
Но сам факт её существования ещё не доказывает, что именно эта линия является объективной границей исторической структуры города.
Можно применить очень простой тест.
Взять существующую границу и пройти её по всему периметру, задавая на каждом участке два вопроса:
что принципиально меняется при переходе через эту линию?
и
какой конкретный исторический атрибут заканчивается именно здесь?
Во многих местах получить убедительный ответ будет трудно.
За существующей границей продолжаются старые улицы, исторические поселения, церковные доминанты, археологические территории и кварталы с хорошо читаемой исторической морфологией.
И одновременно внутри неё есть территории, радикально перестроенные в XX и XXI веках, где прежняя структура сохранилась гораздо слабее.
Возникают два симметричных явления.
Ложное включение — территория находится внутри официальной границы, хотя заявленные исторические характеристики в значительной степени уже утрачены.
Ложное исключение — территория находится за пределами границы, хотя там сохраняются те же или даже более выразительные исторические характеристики.
Это не означает, что существующую границу нужно просто расширить.
Так можно получить ещё более огромный «исторический центр», сохранив ту же методологическую проблему.
Рабочая карта распределения исторических слоёв, сохранившейся морфологии, ансамблей и других элементов исторической структуры Chișinău.
Сначала ценность — потом граница
Логика современной системы охраны может быть построена иначе.
Не:
граница → объект внутри неё → ограничения.
А:
ценность → тип ценности → защищаемый атрибут → территория распространения → допустимое изменение → режим управления.
Именно такой подход, на мой взгляд, лучше соответствует современной логике ICOMOS и UNESCO Historic Urban Landscape.
При этом важно уточнить: предлагаемый ниже подход не является официальной «методикой ICOMOS для Кишинёва».
Это рабочая попытка перевести международные принципы охраны исторической городской среды в практический инструмент для PUG 2040.
Кишинёв сохраняет не одну эпоху, а множество слоёв
Для Кишинёва практически невозможно определить одну большую территорию как материально сохранившееся состояние какой-либо одной исторической эпохи.
До 1812 года — это прежде всего археология, древние места, направления дорог, сакральные точки, топонимика и долговременная память места.
Первая половина XIX века формирует уже новую городскую структуру.
Во второй половине XIX — начале XX века эта структура заполняется застройкой.
XX век снова радикально меняет город: изменяется русло Бîка, исчезают прежние водные пространства, война разрушает значительную часть центра, затем происходит послевоенная реконструкция и формируются крупные советские ансамбли.
После 1990 года появляется ещё один слой.
Поэтому историческую ценность Кишинёва полезнее искать не в попытке определить одно «правильное историческое состояние», а в том, что реально пережило все эти преобразования.
Сохранившаяся историческая морфология различных периодов относительно современной территории Nucleul istoric.
Hartă analitică de lucru. Nu reprezintă o propunere de delimitare juridică.
Морфология иногда важнее возраста здания
Один из наиболее важных результатов анализа состоит в том, что историческая ценность квартала не обязательно равна сумме старых зданий.
Может быть заменена значительная часть застройки, но сохраниться:
уличная сеть;
направления улиц;
границы кварталов;
структура участков;
фронт застройки;
масштаб;
характер размещения домов;
отношение с рельефом.
И наоборот: отдельные старые здания могут сохраниться внутри среды, пространственная структура которой уже почти полностью уничтожена.
Поэтому необходимо различать индивидуальный памятник и историческую пространственную структуру.
Для Кишинёва это особенно важно.
Отдельные кварталы Хрушки, Кавказа, Малой и Большой Малины, находящиеся за пределами нынешнего исторического центра, сохраняют историческую морфологию не хуже некоторых кварталов нижнего города внутри официальной границы.
Старые Буюканы дают ещё один подобный пример.
Если одна и та же пространственная структура признаётся исторической внутри официальной линии, она не может автоматически переставать быть исторической сразу за этой линией.
Как определялись кварталы с сохранившейся исторической морфологией
Для предварительного выявления кварталов с сохранившейся исторической морфологией использовался не только визуальный анализ исторических карт и современной структуры, но и формализованный алгоритм предварительного отбора.
Одним из основных критериев было наличие в квартале не менее 70% одноэтажной застройки.
Этот порог сам по себе не означает, что квартал автоматически является исторически ценным и тем более не означает, что все одноэтажные здания в нём являются памятниками.
Он используется как индикатор вероятной сохранности традиционного масштаба и морфологии застройки.
Для значительной части традиционного Кишинёва характерна малоэтажная, преимущественно одноэтажная застройка на относительно небольших участках. Поэтому квартал, где до настоящего времени сохраняется не менее 70% одноэтажной застройки, с большей вероятностью сохраняет исторические пространственные отношения между:
улицей;
участком;
домом;
двором;
фронтом застройки;
масштабом квартала.
После этого предварительного отбора квартал дополнительно проверялся по другим признакам:
исторической уличной сети;
парцелляции;
конфигурации квартала;
соответствию старым планам;
характеру фронта;
связи с рельефом;
степени поздней трансформации.
Таким образом, использовалась следующая логика:
не менее 70% одноэтажной застройки → кандидат на сохранившуюся историческую морфологию → проверка по историческим картам и пространственным признакам → включение или исключение из слоя S.
Это принципиально важно.
Критерий 70% одноэтажной застройки не является критерием исторической ценности сам по себе. Это первый фильтр, который позволяет системно выявлять территории, где традиционная морфология могла сохраниться.
Именно поэтому некоторые кварталы Хрушки, Кавказа, Малой и Большой Малины, Старых Буюкан и других территорий за пределами №308 попадают в поле анализа: по своей фактической структуре они могут сохранять традиционную морфологию не хуже, а иногда и лучше, чем отдельные кварталы внутри официального исторического центра.
Сопоставление сохранившейся современной морфологии с исторической картой конца XIX века. Такой анализ позволяет оценивать не предполагаемый возраст территории, а реально сохранившиеся пространственные отношения.
Кварталы с предварительно выявленной сохранившейся исторической морфологией определялись в том числе по критерию наличия не менее 70% одноэтажной застройки с последующей проверкой исторической уличной структуры, парцелляции и конфигурации кварталов.
Исторические периоды — это инструмент анализа, а не готовые охранные зоны
Деление города по периодам формирования полезно для изучения истории.
Но исторический период сам по себе не должен автоматически превращаться в охранный режим.
В пределах одного периода степень сохранности может быть совершенно разной.
Поэтому на втором уровне планирования полезнее спрашивать не:
«к какому историческому периоду относится этот участок?»
а:
«что именно здесь дошло до настоящего времени и какую ценность это имеет сегодня?»
У одного места может быть:
археология — очень высокая;
сохранившаяся застройка — низкая;
память места — очень высокая;
историческая планировка — средняя;
ландшафтная роль — высокая.
У другого участка будет совершенно другая комбинация.
Исторические периоды формирования территории и сохранившаяся морфология на фоне официальной границы Nucleul istoric.
Та же историческая информация без существующей границы №308. После удаления административного контура особенно хорошо видно, что исторические структуры образуют собственную пространственную географию.
Эта пара карт, на мой взгляд, особенно важна.
Она позволяет визуально поставить тот самый вопрос:
граница следует за историческими ценностями или мы пытаемся подчинить исторические ценности уже существующей границе?
Вместо одного типа наследия — M / E / S / A / V / T / L
Для PUG 2040 можно использовать рабочую систему типов исторической ценности.
Она не заменяет юридическую классификацию памятников, а отвечает на другой вопрос:
что именно здесь является носителем исторической ценности?
M — Monument / Monument
Отдельный памятник.
Здесь охраняется прежде всего сам объект:
объём;
архитектура;
материал;
детали;
конструкции;
авторство;
историческая или мемориальная функция.
Но даже для M недостаточно учитывать только физическую оболочку здания.
Для Кишинёва особенно важно различать физическую сохранность памятника и сохранность его исторической роли в городе.
Во многих случаях первое ещё существует, а второе уже в значительной степени утрачено.
Исторический объект может находиться на прежнем месте, иметь сохранённые фасады и даже быть тщательно отреставрированным, но его положение в городской структуре уже оказывается совершенно иным.
И это одна из наиболее серьёзных проблем нынешней системы охраны наследия.
Большинство исторических акцентов сохранились как объекты, но утратили своё историческое окружение и роль
Для Кишинёва особенно характерна ситуация, когда исторический акцент формально сохранён, но его прежняя городская роль почти исчезла.
Это касается прежде всего церквей, отдельных общественных зданий и других исторических доминант.
Многие из них создавались в совершенно другой пространственной среде.
Они существовали:
на фоне значительно более низкой застройки;
в структуре открытых перспектив;
на возвышенностях, хорошо читаемых издалека;
в завершении улиц или направлений движения;
как ориентиры в силуэте;
как элементы системы взаимных визуальных связей.
Именно так они воспринимались жителями города.
Историческая церковь была не только архитектурным объектом.
Она могла служить пространственным ориентиром для целой части города.
Купол, башня, колокольня или силуэт общественного здания были видны с большого расстояния и помогали понимать структуру города.
Сегодня значительная часть этих условий утрачена.
Вокруг исторических акцентов появились более высокие и более массивные здания.
Изменились фронты улиц.
Закрылись перспективы.
Появились новые визуальные конкуренты.
Исчезли открытые пространства.
Изменился масштаб окружающей застройки.
В отдельных случаях сам памятник по-прежнему физически существует, но из многих исторических точек его больше невозможно увидеть.
Таким образом возникает принципиально важная ситуация:
памятник сохранён — историческая роль утрачена.
Это означает, что привычная система охраны, сосредоточенная в основном на самом здании и небольшой зоне вокруг него, уже недостаточна.
Нужно задавать не только вопрос:
«сохранился ли сам объект?»
Но и второй вопрос:
«сохранилась ли его роль в пространственной структуре города?»
Для большинства исторических акцентов Кишинёва ответ на второй вопрос сегодня оказывается значительно менее благоприятным, чем на первый.
Именно поэтому сохранение фасада или даже всего здания ещё не означает сохранения наследия в полном смысле.
Если историческая доминанта перестала быть доминантой, если исчезла её связь с рельефом, если перекрыты основные виды, если изменился масштаб окружения, то часть исторической ценности уже потеряна.
И это не только проблема прошлого.
Это принципиальный вопрос для новых проектов.
Новая застройка может не касаться памятника физически и при этом разрушить его последний сохранившийся вид, фон или визуальную связь.
Следовательно, объектом охраны должно становиться не только здание, но и его пространственная функция.
Ключевые исторические акценты города. Большинство из них физически сохранились, но значительная часть утратила прежнее историческое окружение, визуальные связи и роль в силуэте города. Поэтому охрана самого здания без анализа его пространственного контекста недостаточна.
E — Ensemble / Ansamblu istoric
Здесь исторической ценностью является не отдельное здание, а система отношений между объектами.
Это может быть:
площадь;
улица;
религиозный комплекс;
жилой ансамбль;
медицинский городок;
промышленный комплекс;
парк;
образовательный комплекс.
Костюженская психиатрическая больница — хороший пример.
Её ценность заключается не только в исторических павильонах, значительная часть которых связана с Александром Бернардацци, но и в самой системе:
павильоны;
внутренние дороги;
зелёные пространства;
хозяйственные территории;
расстояния и отношения между зданиями.
Если сохранить несколько корпусов, но разрушить пространственные отношения между ними, ансамбль как историческая система может быть утрачен даже при сохранении его отдельных элементов.
Предварительно выявленные исторические ансамбли в структуре города. Ансамблевая ценность не совпадает автоматически ни с возрастом отдельных зданий, ни с существующей границей исторического центра.
S — Historic Spatial Structure / Structură spațială istorică
Для Кишинёва эта категория может быть одной из наиболее важных.
Она включает:
уличную сеть;
направления улиц;
кварталы;
красные линии;
парцелляцию;
масштаб;
фронт застройки;
отношение с рельефом.
Именно категория S позволяет охранять историческую структуру, не превращая каждый дом внутри неё в памятник.
Для предварительного выявления таких кварталов и применялся описанный выше алгоритм с порогом не менее 70% одноэтажной застройки как первым морфологическим фильтром, после чего проводилась проверка по историческим картам и другим пространственным признакам.
Это принципиально меняет сам предмет охраны.
Вместо попытки заморозить весь квартал можно определить, что именно необходимо сохранить:
рисунок улиц;
парцелляцию;
масштаб;
линию застройки;
характер фронта;
отношение к рельефу.
При этом отдельные здания внутри такой структуры могут меняться.
A — Archaeological Area / Zonă arheologică
Для ранней истории Кишинёва археология может быть одним из наиболее сильных доказательных слоёв.
Многие наземные структуры исчезли.
Но под землёй могут сохраняться:
фундаменты;
некрополи;
старые дороги;
следы рынков;
прежние кварталы;
ранние поселения.
Археологическую карту следует строить независимо от нынешней границы исторического центра.
Она должна показывать реальный или вероятный уровень археологической значимости.
Например:
A1 — подтверждённые древние и многослойные ядра;
A2 — территории утраченных исторических центров и ансамблей;
A3 — территории высокого археологического потенциала;
A4 — территории наблюдения или низкого риска.
Центральная площадь — хороший пример территории, где современная наземная среда в значительной степени послевоенная, а под землёй могут сохраняться фундаменты и структура прежнего центра XIX — первой половины XX века.
Для подобных территорий ценность может находиться буквально под современной городской поверхностью.
V — Visual Structure / Structură vizuală
Историческая ценность существует не только в плане.
Она существует и в восприятии.
Для Кишинёва это особенно важно из-за выраженного рельефа города.
Исторические доминанты создавались не изолированно.
Их положение было связано с:
высотами;
склонами;
долинами;
улицами;
открытыми пространствами;
другими доминантами.
Именно эти отношения определяли исторический образ города.
Поэтому категория V должна фиксировать не только саму доминанту, но и:
откуда она исторически воспринималась;
какие направления были с ней связаны;
какой высотный фон обеспечивал её читаемость;
какие открытые пространства формировали её окружение;
с какими другими доминантами она вступала в визуальное взаимодействие;
какой должна оставаться допустимая высота новой застройки в важных секторах обзора.
Мэзэраке и церковь Святых Константина и Елены на противоположной стороне долины Бîка дают хороший пример такой системы.
Здесь исторической ценностью является не только каждая церковь.
Исторической ценностью может быть сама пространственная композиция:
долина → склон → доминанта одного берега → пространство реки → склон противоположного берега → вторая доминанта.
Если сохранить обе церкви, но полностью закрыть визуальную связь между склонами новой застройкой, оба памятника будут физически существовать, но историческая пространственная система окажется утрачена.
Именно поэтому визуальная структура должна стать полноценным слоем PUG, а не только предметом эпизодического анализа отдельных проектов.
Ценные исторические акценты и реперы городской структуры. Карта должна читаться не как перечень отдельных объектов, а как потенциальная система визуальных связей, значительная часть которой уже нарушена современной застройкой.
Эту карту можно особенно эффективно читать вместе с предыдущей: одна показывает состояние ключевых объектов и их окружения, другая — саму систему акцентов.
T — Adaptive Transformation Area / Zonă de transformare adaptivă
Историческая территория не должна автоматически означать консервацию.
Некоторые участки города уже глубоко трансформированы.
Там может быть допустима новая архитектура, изменение функций и повышение плотности.
Но такие изменения должны учитывать соседние исторические ценности.
Категория T означает не отсутствие регулирования, а другой режим управления изменениями.
Если историческая морфология практически утрачена, нет смысла имитировать исчезнувшую застройку.
Но новая архитектура должна проверяться на воздействие на:
соседние исторические кварталы;
ансамбли;
доминанты;
силуэт;
визуальные коридоры;
археологию;
ландшафт.
Именно здесь особенно важна разница между охранным режимом и режимом управляемой трансформации.
Предварительное разделение сохранившихся исторических структур, ансамблей и территорий адаптивной трансформации.
Зона адаптивной трансформации не означает свободную застройку. Она означает, что изменения допустимы при проверке их воздействия на конкретные исторические ценности.
L — Historic/Cultural Landscape / Peisaj istoric-cultural
Для некоторых территорий недостаточно говорить о памятнике, ансамбле или квартале.
Здесь исторической ценностью является взаимосвязь:
рельефа;
воды;
дорог;
растительности;
поселений;
архитектурных доминант;
видов;
исторического использования территории.
Для этого необходима категория L — исторический или культурный ландшафт.
Бîк — не только инженерная проблема, но и исторический ландшафт
Сегодня Бîк воспринимается главным образом как экологическая, гидротехническая и инфраструктурная проблема города.
Но исторически это одна из основных пространственных осей формирования Кишинёва.
На одном берегу существовали Târgul Chișinău и satul Chișinău, на противоположном — Visterniceni и Ghețioani.
Между ними находились сама долина, переправы, дороги, склоны и сакральные доминанты.
Современное русло сильно изменено.
Но геоморфологическая структура долины сохранилась лучше, чем значительная часть ранней материальной структуры города.
Поэтому объектом исторической оценки должен быть не только существующий канал реки, а историческая долина как природно-градостроительный каркас возникновения Кишинёва.
Проведённый анализ по реальным горизонталям показывает для центрального исторического участка территорию порядка 550 га.
Это не означает одинаковой охраны всех 550 га.
Это означает признание самого пространственного объекта, внутри которого могут действовать совершенно разные режимы.
Где-то главным слоем будет археология.
Где-то — сохранившаяся морфология.
Где-то — визуальная связь.
Где-то — экологическое восстановление.
Где-то — новая городская застройка.
То есть исторический ландшафт не является ещё одной огромной зоной запретов.
Это структура, внутри которой разные ценности получают разные режимы.
Исторический ландшафт долины Бîка, определённый по реальным горизонталям рельефа. Рабочая исследовательская гипотеза, а не предлагаемая юридическая граница.
Hartă analitică de lucru. Nu reprezintă o propunere de delimitare juridică.
Наследие не заканчивается центром города
PUG 2040 разрабатывается для муниципия, а не только для центральных кварталов.
Поэтому исторический анализ также не может ограничиваться Nucleul istoric.
Исторические структуры существуют в Бэчое, Бубуечь, Будешть, Колонице, Дурлешть, Гидигиче, Грэтиешть, Сынжере, Ставченах, Тохатине, Трушенах, Ватре, Кодру, Крикова, Чореску и других населённых пунктах муниципия.
Причём тип наследия там может быть совершенно другим.
В Кондрице — монастырь, дорога, лес и рельеф.
В Крикова — подземный промышленный и винодельческий комплекс.
В Костюженах — исторический медицинский городок.
В старом селе — церковь, улица, участки, кладбище, старый въезд, рельеф и окружающий сельский ландшафт.
Именно поэтому историческая структура всего муниципия изначально полицентрична.
Для пригородных территорий особенно опасна ситуация, когда отсутствие объекта в реестре ошибочно воспринимается как отсутствие исторической ценности.
На самом деле это может означать только отсутствие достаточного исследования.
В субурбии мнение жителей особенно важно
Наиболее значительную роль участие жителей может иметь именно в пригородах и населённых пунктах муниципия.
В центральном Кишинёве уже существует большой объём профессиональной документации:
архивы;
реестры;
исторические планы;
исследования;
публикации.
В субурбии ситуация часто совершенно иная.
Многие исторически важные места никогда подробно не инвентаризировались.
О старом кладбище могут помнить только жители.
Место исчезнувшей церкви может не быть обозначено ни на одной современной карте.
Старый путь между двумя сёлами сегодня может выглядеть как обычная дорога.
Пруд может исчезнуть физически, но сохраниться в памяти нескольких поколений.
Местные жители могут знать места:
старых въездов в село;
мельниц;
родников;
усадеб;
кладбищ;
ярмарок;
школ;
садов;
виноградников;
утраченных доминант;
археологических находок.
Поэтому здесь работает очень важный принцип:
жители помогают определить, где искать историческую ценность; профессиональное исследование определяет, в чём именно эта ценность состоит.
Мы уже начали проверять этот подход
Этот принцип не должен оставаться только предложением на бумаге.
Мы уже запустили опрос населения о местах, которые жители считают важными для исторической памяти и идентичности Кишинёва.
Цель этого опроса — не определить памятники голосованием.
Общественное мнение не заменяет работу историка, архитектора, археолога или градостроителя.
Его задача другая: сформировать дополнительный слой информации — карту общественной памяти.
Жители могут отметить:
здание;
улицу;
площадь;
двор;
парк;
вид;
старую дорогу;
кладбище;
место исчезнувшего объекта;
промышленную территорию;
природный участок;
место, связанное с важными для сообщества событиями.
Такая отметка не становится автоматически объектом охраны.
Она становится кандидатом на исследование.
Дальше должна работать профессиональная проверка:
исторические планы;
архивы;
археологические сведения;
морфология;
визуальные отношения;
состояние объекта;
значение для общей структуры города.
Таким образом, опрос можно рассматривать как первый практический опыт формирования дополнительного слоя:
P — Public Memory / Memorie publică.
P не является ещё одним охранным режимом рядом с M, E или A.
Это входящий информационный слой.
Например:
P + M — памятник, имеющий особое значение для жителей;
P + S — квартал, ценимый за историческую структуру;
P + L — исторически значимый для сообщества ландшафт;
P + V — вид или доминанта, которые сохраняют особую роль в коллективном восприятии;
P без подтверждённой материальной ценности — место памяти, которое может требовать не охраны застройки, а обозначения, объяснения или мемориализации.
Если этот эксперимент продолжить в субурбии, он может дать особенно важную информацию именно там, где профессиональная документация сегодня наиболее неполна.
Не только новая карта, но и другая система планирования
Но заменить одну карту другой недостаточно.
Если PUG 2040 просто зафиксирует новый набор исторических зон ещё на двадцать лет, через несколько лет часть информации снова устареет.
Поэтому система наследия должна быть встроена в четырёхуровневую модель адаптивного планирования.
Здесь принципиально важно не перепутать её с четырьмя географическими масштабами.
Это не:
страна → муниципий → город → квартал.
Это четыре уровня принятия решений, которые могут применяться на любом масштабе и к любому разделу генерального плана.
Уровень 1 — цели, ценности и измеримые индикаторы
Первый уровень отвечает на самый главный вопрос:
что город и муниципий не должны потерять в процессе неизбежных изменений?
Для раздела наследия здесь могут определяться такие цели, как:
сохранение исторической идентичности;
сохранение наиболее значимых пространственных структур;
сохранение археологической информации;
сохранение ключевых доминант и видов;
сохранение исторических ландшафтов;
признание полицентрического наследия муниципия;
сохранение памяти места;
доступность исторической информации обществу.
Именно на этом уровне участие населения должно иметь принципиальное значение.
Не после того, как специалистами уже нарисован окончательный проект.
А до формирования окончательной карты ценностей.
Именно здесь жители должны иметь возможность сказать:
«это место для нас важно»;
«здесь существовала старая дорога»;
«отсюда всегда был вид на церковь»;
«здесь находилось старое кладбище»;
«это пространство является частью идентичности нашего поселения».
После этого начинается профессиональная проверка.
Таким образом, первый уровень становится своеобразной конституцией наследия.
Общество, профессиональное сообщество и власть договариваются не о высоте каждого конкретного дома, а о том, какие фундаментальные ценности необходимо сохранять и по каким индикаторам можно отслеживать их состояние.
Для визуального наследия такими индикаторами могут быть, например, сохранение ключевых секторов обзора, доля исторических доминант, остающихся визуально читаемыми, или отсутствие новых объектов, перекрывающих определённые исторические оси.
Для морфологии — доля сохранившихся кварталов, целостность уличной сети, сохранение парцелляции.
Для археологии — полнота картирования и обязательность предварительной оценки перед вмешательством.
То есть даже наследие может быть переведено из абстрактной декларации в систему наблюдаемых параметров.
Уровень 2 — пространственная структура
Именно здесь появляется карта:
M / E / S / A / V / T / L, дополненная информационным слоем P.
Здесь уже профессионально определяются:
памятники;
ансамбли;
исторические пространственные структуры;
археологические территории;
визуальные системы;
исторические ландшафты;
территории адаптивной трансформации.
Именно здесь цели первого уровня получают пространственное выражение.
Но этот уровень не должен быть раз и навсегда заморожен.
По мере появления новой информации он может уточняться.
Если археологические исследования дают новые данные, меняется слой A.
Если обнаруживается сохранившаяся старая парцелляция — уточняется S.
Если общественный опрос показывает неизвестное ранее место памяти — появляется P, после чего начинается профессиональная проверка.
Если новая высотная застройка изменила вид — обновляется V.
Таким образом, карта становится живой.
Уровень 3 — реальные проекты, которые возникают в жизни города
Мы не знаем, какой именно крупный проект появится через пять, десять или пятнадцать лет.
И генеральный план не должен пытаться заранее угадать его.
На третьем уровне появляется реальная инициатива:
инвестиционный комплекс;
новая транспортная инфраструктура;
реконструкция квартала;
общественное здание;
высотный объект;
новый парк;
изменение функции территории.
Первый вопрос должен быть:
соответствует ли эта инициатива целям первого уровня?
Второй:
какие исторические ценности второго уровня она затрагивает?
Таким образом, проект оценивается не потому, что он «внутри исторического центра» или «за его пределами», а потому, что он воздействует на конкретные исторические атрибуты.
Например, новое здание может находиться за пределами №308, но перекрыть одну из последних сохранившихся визуальных связей с исторической доминантой.
С точки зрения старой системы оно может считаться почти не связанным с наследием.
С точки зрения системы V это уже прямое воздействие на историческую ценность.
И наоборот, новый объект внутри существующей границы может находиться на давно трансформированной территории T и при правильно подобранных параметрах не наносить ущерба тем ценностям, ради которых охрана существует.
Это принципиально более точная система.
Уровень 4 — конкретное решение и его воздействие
После того как принципиальная допустимость проекта установлена, начинается подробная оценка.
Сравниваются:
ситуация до вмешательства;
предлагаемый проект;
изменение высотности;
изменение силуэта;
визуальные коридоры;
парцелляция;
структура улиц;
общественное пространство;
археологический слой;
отношения с ансамблем и ландшафтом.
Для важных исторических доминант здесь необходимо моделировать до и после.
Не только вид с одной выбранной точки, но и несколько ключевых исторически значимых направлений.
Это особенно важно именно потому, что большая часть старых акцентов уже утратила значительную часть окружения.
То немногое, что ещё сохраняется, требует гораздо более внимательного отношения.
После реализации проекта данные должны вернуться обратно в GIS и цифровую модель.
Получается постоянный цикл:
Data → Knowledge → Information Model → Simulation → решение → реализация → мониторинг → новые Data.
То есть охрана наследия перестаёт быть статической фиксацией прошлого.
Она становится частью адаптивного управления развитием города.
Что тогда делать с №308
Я не предлагаю сегодня просто отменить существующий статус исторического центра.
Это могло бы создать ненужный правовой вакуум.
На переходном этапе №308 может сохраняться как общий контур специального управления историческим городским ландшафтом.
Но внутри него должны действовать разные режимы в зависимости от реально выявленных ценностей.
Одновременно те же категории должны выявляться и за его пределами.
Тогда существующая граница перестаёт означать:
«всё внутри — историческое, всё снаружи — нет».
Она становится переходным управленческим инструментом.
А реальная система постепенно строится независимо от неё.
Это также позволяет уйти от другой крайности — попытки объявить каждое старое здание индивидуальным памятником.
Вместо этого можно чётко различать:
что требует индивидуальной охраны;
что требует ансамблевой охраны;
где необходимо сохранить морфологию;
где главным является археологический потенциал;
где требуется визуальный контроль;
где допустима трансформация;
где ценностью является ландшафт.
Карта должна стать важнее списка
В конечном счёте PUG 2040 необходима не ещё одна огромная таблица памятников и не ещё одна линия на плане.
Нужна единая GIS-система исторических ценностей города и муниципия.
Для любого участка она должна позволять увидеть:
M — Monument;
E — Ensemble;
S — Historic Spatial Structure;
A — Archaeology;
V — Visual Structure;
L — Historic/Cultural Landscape;
T — Adaptive Transformation;
P — Public Memory.
Причём один участок может иметь одновременно несколько характеристик.
И уже после этого становится возможен содержательный ответ на вопрос:
что именно здесь необходимо сохранить и какие изменения допустимы?
Это также позволит перейти от реестра как конечного списка к реестру как постоянно уточняемой системе.
Можно выделить, например:
A — подтверждённый индивидуальный памятник;
B — элемент ансамбля или исторической структуры;
C — кандидат, требующий дополнительного исследования.
Такая категория C особенно важна.
Она позволяет не повторять ситуацию, когда предварительный список, созданный для защиты объектов до исследования, постепенно превращается в постоянный реестр без завершения самого исследования.
Не сохранить город в одном состоянии, а сохранить его идентичность через изменения
Кишинёв никогда не был неподвижным.
Он разрушался.
Перестраивался.
Менял центр.
Менял архитектуру.
Менял уличную структуру.
Менял русло реки.
Менялись даже его исторические доминанты и способы их восприятия.
Но сам город не исчезал.
Можно сказать, что это постоянная реинкарнация города: материальная оболочка меняется, а определённые места, отношения и память продолжают существовать.
В этом смысле город похож на живой организм.
Мы не можем заранее точно знать, каким он станет через двадцать или тридцать лет.
Так же как невозможно заранее описать весь путь развития человека, невозможно заранее нарисовать окончательный город 2040 или 2050 года.
Но мы можем постоянно наблюдать его состояние, понимать происходящие изменения и вмешиваться тогда, когда они начинают разрушать то, что признано фундаментально важным.
Поэтому задача PUG 2040 не может заключаться в том, чтобы определить одно состояние города и попытаться сохранить его до 2040 или 2050 года.
Мы не знаем и не можем знать, каким будет Кишинёв через двадцать или тридцать лет.
Мы знаем только, что он будет меняться.
Но мы можем определить, что он не должен потерять в процессе этих изменений.
И постоянно, по мере появления новых проектов, проверять это.
Особенно важно понимать, что часть наследия уже потеряна не физически, а пространственно.
Многие памятники ещё стоят.
Но исторический город вокруг них уже исчез.
Многие церкви сохранены.
Но их прежняя роль в силуэте почти утрачена.
Многие улицы существуют.
Но их традиционный масштаб меняется.
Поэтому новая система охраны не должна ограничиваться сохранением остатков материального прошлого.
Она должна определить и сохранить отношения, которые ещё возможно сохранить.
Именно поэтому ключевой принцип предлагаемой системы можно сформулировать так:
Задача PUG 2040 — не определить, каким Кишинёв должен оставаться. Город неизбежно будет меняться. Задача состоит в том, чтобы вместе с жителями определить, что он не должен потерять, профессионально выявить и картировать носители этих ценностей и затем постоянно оценивать каждое новое изменение относительно них.
Запущенный нами опрос населения может стать первым практическим шагом к такой системе, особенно если следующим этапом распространить его на субурбии и населённые пункты всего муниципия.
Тогда раздел наследия PUG 2040 перестанет быть только картой ограничений.
Он сможет стать живой системой управления исторической идентичностью развивающегося города и муниципия.
И тогда вместо попытки ответить одной линией на вопрос:
«где заканчивается исторический Кишинёв?»
появится гораздо более содержательный вопрос:
«какие исторические ценности существуют здесь сегодня, что именно является их носителем и как город может продолжать меняться, не потеряв их?»
И, возможно, ещё один не менее важный:
«что из исторической роли города уже утрачено, что ещё сохраняется и что мы должны успеть защитить до того, как оно исчезнет не как здание, а как часть городской структуры и памяти?»
Комментариев нет:
Отправить комментарий